Rumata.ru

Все сказки на одном сайте. Русские народные сказки, сказки народов мира, детская литература.

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта

Трифон-Дурак

E-mail Печать PDF

Что было, то было; а кабы не было, и вспоминать бы не стали. Жили-были муж с женой, да только, как часто бывает на свете, очень они не подходили друг к другу: жена и смекалиста, и из семьи хорошей, а муж — ну такой дурак, что не приведи Господи, ничего он путем сделать не мог. Куда один не пойдет, непременно глупостей наделает, да и пьяница он был,— так что бедняжка жена с утра до ночи с ним маялась. Нечего и удивляться, что она иногда и бранила его, а злые языки говорили, что и колотила, когда под горячую руку попадался. Пыталась она и по-хорошему, по-доброму, да только дурака учить-то — что по воде писать! Не было у нее больше мочи сносить такую жизнь; другая и двух дней не стала бы есть с ним из одной миски, а она все надеялась: не сегодня-завтра образумится дурак, перестанет быть для людей посмешищем.

И терпела так она, да все его бранила, да все его учила: «Ты смекай, примечай, что делаешь,— ведь не дитя же ты малое, чтобы нельзя на тебя было положиться, ты на людей посмотри, как они поступают, не будь ты вечно дураком!»

Как-то осенью день выдался пасмурный, холодный, шел мокрый снег, да и ветер дул такой, будто пришел конец света, а в доме у них не было ни полена дров. Встала жена рано-ранехонько, растолкала дурака и говорит:

— Поднимайся, лодырь, что ты залег, как медведь? Поди наладь воз да ступай в лес,— дров у нас ни полена нету.

А он, сонный, из-под одеяла ей отвечает:

— Встать-то я встану, да в лес не пойду, коль ты со мной не отправишься!

— Ну, прости Господи, и балда же ты, и не стыдно тебе отказываться в лес без меня идти, ты-то здоровый, а я женщина слабая, и мне ли идти в такую непогоду? Да где это видано, чтобы женщина за возом дров с мужем в лес ходила?

Поднимайся с постели, отправляйся живехонько, а то люди над нами смеяться будут.

— Коль так, будь по-твоему,— согласился Трифон, оделся не торопясь, впряг волов и потащился в лес. От холода двигался он ловчее и быстрее, чем обычно, мигом нагрузил воз и только собрался возвращаться домой, как подлетел к нему большой орел, сел на воз и говорит:

— Очень я голоден, братец, дай мне съесть одного из твоих волов, а уж я тебя в беде не оставлю.

Дурак и не подумал, какой будет ему убыток, если он отдаст вола; заботило его только, что скажет жена, если он вернется с одним волом, да как дотащит воз. Он говорит орлу:

— Ладно, я, пожалуй, и дал бы тебе вола, да как мне воз-то до дому дотащить и что жена скажет?

— О том только ты и печалишься? — говорит орел.— Воз я сам потом тебе домой доставлю, а об остальном не беспокойся: не жена над мужем голова, а муж над женой.

— Ну, тогда ешь!

Кликнул тут орел, и собралось орлов больше двух десятков, тотчас же обоих волов и съели.

— Ну, везите мне теперь воз домой,— говорит дурак,— зачем вы моих волов съели?

Но они не захотели везти, поднялись в небо и крикнули:

— Благодарим тебя, братец; и мы когда-нибудь тебе пригодимся.

Остался дурак один с возом и стал думать, что ему делать. «И то правду говорит жена, дурак я, отдал волов орлам на растерзание, а дома у меня ни полена дров; убъет меня жена со своими братьями, не пойду я домой, пойду куда глаза глядят!»

Подумал так Трифон и отправился в путь; шел он, шел и пришел на поляну. На той поляне стояла копна сена. Поджег он сено. А в сене том спряталось на зиму множество змей; как только учуяли они дым да жар, начали вылезать одна за другой из огня. А балда, едва лишь змея выползет, топором ее ударит и убъет. Под конец высунула голову из огня самая большая, огромная змея и просит дурака:

— Пощади ты меня, братец, отпусти на волю, дам я тебе разного добра, дам отары овец, стада волов, а денег — сколько на спине унесешь.

Помог дурак змее выбраться из огня, и побрел он за ней следом помаленьку-полегоньку через рощи да через чащи, пока не потерял ее из виду. Тут увидел Трифон, что заблудился в чаще, что перед ним пропасть, и принялся снова убиваться:

«Ох, дурак я, дурак, сегодня утром отдал волов орлам, а сейчас тащусь голодный да усталый за змеей, думал, даст она мне богатство; эх, коль у меня не хватило ума убить ее, то теперь разве мне отсюда выбраться? Не знаю, какой я дорогой пришел, и с места не могу сдвинуться».

Тут прилетел к нему орел и говорит:

— Братец, что у тебя за горе? Я прилетел тебя выручить.

— Будь ты проклят, обманщик, оставил меня без волов, а теперь хоть и меня самого съешь, потому что я не могу выйти отсюда на свет Божий.

— Да не съем я тебя, садись-ка на меня, и я отвезу тебя к отцу той огромной змеи, которую ты сегодня спас; ее отец змеиный царь, и если скажешь ему, что спас его дитя от смерти, даст он тебе отары овец и стада волов, и денег, сколько сможешь унести; но ты ничего не бери, требуй только бусину, что у него под зубом, и станешь богаче всех богачей на свете.

Трифон-дурак сел верхом на орла и вмиг оказался у дворца змеиного царя.

— Ну слезай,— говорит орел,— да помни, что я тебе сказал: не зарься ни на что, кроме бусины под зубом.

Вошел Трифон во дворец к змеиному царю. Молодая змея узнала его и молвит старому царю:

— Отец, этот добрый человек спас меня от огня, вознагради его, потому что он бедный и честный.

И змеиный царь тотчас же попросил Трифона сесть и говорит ему:

— Коль уж ты хороший человек, дам я тебе отару овец, и стадо волов, и денег, сколько сможешь унести.

А Трифон отвечает:

— Великий царь! Я человек бедный; увидят люди у меня столько скота, скажут — украл, да и кормить мне скот нечем; деньги же тяжелы, а я слаб; дай ты мне бусину, что у тебя под зубом.

Змеиный царь очень разгневался за такую дерзость и хотел его проглотить, но дочка стала просить за Трифона. Не съел он дурака, а дал ему бусину и отпустил со двора.

Тут снова повстречался Трифону орел, сел Трифон на него и вернулся в мир человеческий; там орел снова исчез.

Принялся тогда Трифон опять орла проклинать.

— Дурака учить — что мертвого лечить,— приговаривал он,— черт дернул меня послушаться орла; не мог, что ли, я взять денег, волов и овец и воротиться домой богатым? По крайней мере, не был бы сейчас так голоден. Эй, ты бусина, дай мне поесть!

С этими словами бросил он ее на землю, но там, где она упала, раскинулся стол с разными яствами и винами, с музыкантами и со всякими забавами,— и чего только там не было! Стал тут мой Трифон есть да пить, петь да веселиться, будто король какой-нибудь.

«А хороша все-таки эта бусина,— думает.— Храни Господь орла, что научил меня ее выпросить!»

Потом убрал стол и дальше двинулся. Посреди одной деревни пришла ему охота снова пировать, чтобы люди посмотрели, как по-барски он живет. Потешился он вволю и позабыл про все свои огорчения. А вокруг него собралось множество людей, и все дивились, до чего он богато живет.

Многие уже ходили за такой же бусиной, но никто не сумел добраться до змеиного царя; а если кто и дошел, то сложил голову, а бусины все равно не добыл.

Пока Трифон так славно веселился, пришел человек с заржавленной саблей и говорит:

— Эй, братец, давай меняться, я дам тебе саблю, а ты мне бусину.

— Да какой прок от твоей сабли?— спрашивает Трифон.

— От сабли прок большой, потому что эта сабля сама убивает, кого прикажешь.

— Неужто? Тогда давай меняться.

Но едва лишь сабля оказалась у Трифона в руках, приказал он ей убить человека, выманившего у него бусину. И сабля тотчас снесла ему голову, а Трифон взял свою бусину обратно.

Была у него теперь бусина и сабля. Идет он дальше, а навстречу ему другой человек — на плече большая палка, а в руках маленькая.

— Добрый день, братец,— говорит прохожий.

— Доброго здоровья, братец,— отвечает Трифон.— Куда это идешь с двумя палками?

— Ищу человека с бусиной, может быть, мы обменяемся: он мне даст бусину, а я ему — палки.

— А какой прок от твоих палок? — спрашивает Трифон. — Э, братец, прок от них большой: если только ты прикажешь побить кого — град так не помнет кукурузу, как эти палки его бока; а уж эта маленькая — чудо как хороша, чтоб жену ласкать.

И они обменялись. Но, получив палки, отдал он приказ сабле, и она тут же снесла тому голову, а Трифон взял назад бусину.

Теперь у него была бусина, сабля, две палки, и он двинулся дальше. Шел он недолго, и повстречался ему другой человек; на голове у человека была старая шляпа, а за спиной дырявые мешки...

— Добрый день, братец!

— Здравствуй, братец!

— Куда это ты идешь с этими дырявыми мешками и в рваной шляпе?

— Я ищу человека с бусиной, хочу с ним поменяться.

— Да что за прок от твоих вещей?

— Ну, прок от них большой: если перед кем снимешь эту шляпу, тот превратится в каменную глыбу; а как бросишь мешки, из них выйдет войска видимо-невидимо, и вооружено то войско до зубов.

— Коль так — давай меняться: я и есть человек с бусиной.

И они тут же обменялись.

Но как только получил Трифон и это сокровище, приказал он сабле снести тому человеку голову, потом взял бусину и снова двинулся в путь.

Шел он, однако, недолго, и повстречался ему еще человек с огромным-преогромным кнутом на плече.

— Добрый день, братец!

— Доброго здоровья, братец!

— Куда это ты идешь с таким огромным кнутом?

— Иду навстречу человеку с бусиной, думаю, может, обменяюсь с ним.

— Я человек с бусиной, да на что годится твой кнут?

— Кнут этот оживляет любого мертвеца — и людей, и скотину.

— Коль так — давай меняться: вот бусина — давай мне кнут.

Они обменялись. Но едва получил Трифон кнут, тут же приказал он сабле снести голову человеку и взял назад бусину.

Вот подходит он к своему дому, а за спиной у него все эти сокровища.

Жена, как мужа завидела, вышла навстречу и ну его ругать, и ну его бранить:

— Ах ты, проклятый, видно, ты совсем рехнулся, коль носишь на голове такую рвань вместо шляпы, а за плечами мешки, как нищий; да саблю-то такую откуда взял? Видать, дернул тебя черт стать солдатом. Не иначе как спятил. Где воз, где волы? Ах ты бездельник, негодник, бродяга, пьяница!

А он притворился, что ничего не видит и не слышит, вошел в дом, сел за стол и сказал бусине: «Дай-ка мне поесть!» — и тут же на столе появились еда и питье, а музыка заиграла, будто у самого черта на свадьбе. Он ел и веселился, а жена, увидев такое, не могла удержаться — принялась снова за свое:

— Ах ты пьяница, дурак несчастный, подлец, отдал волов за еду да за питье, и еще музыкантов в дом привел.

Честила она его, честила да как набросится на него — ударить хотела. Но Трифон сказал:

— Ты, жена не теряй головы, теперь у меня есть на тебя управа; бойся меня, а не то наплачешься; лучше садись-ка и ты есть, пить и веселиться, да благодари Бога, что есть чем поживиться.

Ну, а жена, как трещотка, не унимается: «Оборванец, негодник, болван!» — чего только она не говорила. Лопнуло тут у Трифона терпение — а он в таких случаях большим озорником становился — и говорит палке, той, что поменьше:

— Ну-ка, сделай милость, приласкай мою драгоценную жену. А палка не шутит, огрела ее так, что небу жарко, завизжала жена, как кошка, если хвост у нее отрезать, побежала к родителям да братьям — жалуется им, что Трифон, мол, ее побил, что он продал волов, отдал их за еду и питье, да еще и музыкантов в дом привел.

Братья тотчас же собрались, схватили дубинки, чтобы Трифона побить, а если смогут, так и убить. Да Трифон, как завидел их у дома, приказал палке выйти им навстречу. А та не шутит, поколотила их так, что небу жарко.

На шум и гам сбежалось все село — с железными вилами, топорами, дубинами — посмотреть, что это за вор, на кого это братья жены все кричат «вор» да «разбойник». Ну и досталось же им! Трифон вышел им навстречу с саблей, в шляпе, через плечо — мешки и сказал крестьянам:

— Знайте, что не только вас — даже самого царя со всеми его солдатами я не боюсь.

Тут крестьяне набросились на него, но Трифон не дал им ни шагу ступить: снял с головы шляпу, и все обратились в каменные глыбы, одного старосту он пощадил, чтобы тот был свидетелем его силы. Потом сказал старосте:

— Ну, теперь ты видишь, что нет у вас никакой силы? Староста заплакал, как увидел, сколько Трифон людей погубил, а главное — сам он очень уж боялся, как бы не пришел его черед. Плакал староста, плакал, убивался, а потом сообразил, что у кого есть сила такое множество людей погубить, пальцем их не тронув, тот должен иметь силу и оживить; вот и принялся он просить Трифона:

— Сжалься, Трифон, оживи ты этих негодяев, хоть и вправду пришли они к твоему дому с дурными мыслями.

А Трифон ему в ответ:

— Пожалуй, я тебя и послушаю, чтобы ты посмотрел, какая у меня сила.

Тут приказал он кнуту ударить их всех подряд, и кого кнут ударял, тот вмиг будто от тяжелого сна просыпался... и — дай Бог ноги! — бежал без оглядки прямо домой на печь,— такого страху нагнал на них Трифон.

Только не могли крестьяне пережить такого позора, что тряслись они все перед одним человеком, да еще перед Трифоном-дураком; и стали они держать совет — как все злодеи да негодяи — втайне, запершись в доме, окна закрыли и шепчутся, как в церкви:

— Что бы нам такое сделать, как проучить Трифона? А староста говорит:

— Разве вы не помните, как он хвастался, что не боится самого царя со всем его войском?

Посоветовались они и написали царю длинную-предлинную грамоту, что Трифон-де хвастался, будто он один сильнее, чем царь со всем войском.

Прошло немного времени, получает Трифон царский приказ: предстать перед ним с рапортом. Положил Трифон бусину за пояс, опоясался саблею, на голову надел шляпу рваную, через плечо перекинул мешки дырявые, взял также кнут да палки — и в путь.

Пришел Трифон в таком облачении ко двору, а царь как раз один в доме был; входит к нему Трифон, шляпу с головы не снимает, и говорит:

— Добрый день, царь-государь.

Долго смотрел на него царь, да и спрашивает:

— Кто привел тебя ко мне во дворец? Нищий ты или помешанный, что ходишь с палками да бичами и шляпу с головы не снимаешь?

А Трифон в ответ:

— Великий государь, я не нищий, потому что я сильней и богаче тебя, хоть никого не угнетаю, а ты угнетаешь целое царство; и не помешанный я, это ты помешанный, а стоит мне захотеть, и я могу хоть сегодня же погасить для тебя солнце; шляпу же я не снимаю потому, что ты не больше меня, и горе тебе, если я ее сниму.

Как услышал царь слова Трифона, решил, что вправду он помешанный, и говорит ему:

— Ступай с Богом, несчастный, не хочу я говорить с помешанным.

Ну, а Трифону — ему что, он и говорит:

— Раз ты призвал меня сюда, давай померимся силой, чтобы нам друг друга не бояться.

Как услышал царь такие слова, разгневался страшно и приказал ему выйти в поле, а солдатам своим тоже приказал в поле выйти и его расстрелять. Пока выстраивались солдаты царские, Трифон гордо стоял в стороне и над ними посмеивался, а как приказал им царь стрелять — снял Трифон с головы шляпу, и все окаменели, а царь — нет: такова была воля Трифона.

Видели бы вы царя, как он плакал,— знал, что пропадет без солдат, вот и говорит Трифону:

— Померься ты с моими солдатами в справедливой битве, не убивай ты их так одним словом.

— Ну что ж,— говорит Трифон,— ладно, сейчас оживлю я их, а после посмотришь, что будет.

И ударил Трифон бичом по войску царскому, чтобы все пробудились; но как ожили они, так и пустились наутек — очень уж испугались Трифона. Но царь приказал им остановиться, и солдаты остановились, чтобы принять бой с Трифоном. Тут Трифон бросил на землю мешки, и вышло из них солдат, что звезд на небе; как увидел царь такое дело, волосы у него на голове встали дыбом, и начал он плакать и причитать:

— Правда твоя, Трифон, отдам я тебе свои богатства: вижу, что ты сильнее меня; оставь только меня в покое, хочешь, дам тебе полцарства, только бы мне жить с тобою в мире.

А Трифон ему отвечает:

— Ну, ладно, оставлю тебя в покое, не позарюсь на твою нищету; да чтобы ты не говорил, что я на тебя гневаюсь, возьму у тебя телегу с двумя лошадьми и воз с двумя волами.

Дал царь Трифону все, что тот попросил, и отвел Трифон жене воз с двумя волами, а сам взял телегу и отправился странствовать по белу свету.

 

Сказки и детские стихи


Случайная статья

Замечали ли вы, что, зачастую, сюжетной линией русских народных сказок является, помимо торжества добра и справедливости, возможность получения героем нежданного богатства  и свадьба? Означает ли это, что основным стремлением человека является получение удовольствия от жизни при минимальной затрате сил и продолжение рода?